День открытых дверей NEWPSY INSTITUTE & SOCIETY. Открытая дискуссия психоаналитиков и тренинг-аналитиков IPA, преподавателей и супервизоров NEWPSY "Разговор всерьёз: что будет с психоанализом после пандемии"
Close
День открытых дверей NEWPSY INSTITUTE & SOCIETY. Открытая дискуссия психоаналитиков и тренинг-аналитиков IPA, преподавателей и супервизоров NEWPSY "Разговор всерьёз: что будет с психоанализом после пандемии"
Close
Программа профессиональной переподготовки
Новая психоаналитическая психотерапия: теория и практика
Открыт набор на авторскую программу Ляваса Коварскиса по подготовке психоаналитических психотерапевтов
Как заманить пациента на психоанализ
Лявас Коварскис MD, психоаналитик IPA
Студенты и коллеги не задают этот вопрос в такой форме...
Студенты и коллеги не задают этот вопрос в такой форме. Слово «заманить» напоминает ловушку, говорит об охотнике и жертве, а весь вопрос звучит цинично и грубо. И тем не менее я уверен, что именно с такой формы лучше всего начинать размышлять о «переходе» от, скажем, поддерживающей психотерапии к психоанализу. Потому что именно такую форму смене вида терапии неизбежно придаст в какой-то момент Подсознание – пациента и наше собственное. Поэтому давайте обсудим наши с вами желания касательно того, какой терапией мы хотим заниматься.
Те из наших студентов, кто внимательно читал книгу М. Ф. Винера «Практическая Психотерапия» вероятно заметил в главе, посвящённой Эго-поддерживающей терапии слова, что сессии в такой терапии могут выглядеть скучными, потому что на них говорится о банальных, каждодневных вещах, процесс двигается медленными шажками, мало интересных тем, глубоких инсайтов и катарсиса. Перефразируя: мы, психотерапевты предпочитаем вытесняющей и Эго-поддерживающей психотерапии психоанализ или психоаналитическую, потому что эти последние почти всегда захватывающе интересны, насыщены чувствами, личными переживаниями пациента и самого терапевта, вечным выбором парадигмы, поиском правды о пациенте и себе самом. Кроме, того, если говорить об анализе, терапевт сидит у пациента за спиной, может тихо зевать и строить обезьянью рожу, не то, что в терапии лицом к лицу, когда пациент ловит малейшее поднятие бровей. Уж не говоря о том, что психоаналитической психотерапии и психоанализу требуется большая частота, в результате чего пациент больше привязывается, дольше ходит и больше платит. Мало того, психоанализ слывёт (и на самом деле является) очень интеллектуальным занятием, соответственно и тот, кто им занимается получает статус интеллектуала. Теория психоанализа порой проста, мощна и красива – например психические защиты и структура личности, в этом она напоминает красоту ньютоновской физики. В других своих областях психоаналитическая теория (особенно на месте своего стыка с практикой) метафорична, гипотетична и вызывает мистическое чувство, как любая эзотерическая система. Такими обычно предстают тем, кто изучает психоанализ, да и посторонним, фрейдовский перенос-контрперенос, клейнианские парт-объекты, проективная идентификация, бионовские альфа и бета элементы и ревери. Это придаёт нам ореол магов, да ещё магов от науки, потому что в наших психоаналитических кругах и глазах широкой публики всё ещё распространено мнение, что психоанализ – это наука. Такими, мы надеемся, видят нас наши пациенты и общество. Что же тут странного, что каждый, кто считает себя достаточно подготовленным, хочет поскорее заняться психоанализом. Пригодных и мотивированных пациентов, к сожалению, мало, поэтому дипломированные психоаналитики во всём мире раньше старались держать рынок потенциально пригодных пациентов под контролем, особенно это касалось, конечно, кандидатов. Та же рыночная культура распространилась и на прочие психотерапевтические гильдии.
Думаю, лишь понимая и признавая эти и другие «низменные», «некрасивые», «нарциссические» мотивы, мы сможем сформулировать рациональный ответ и перефразировать сам вопрос. Да, всё вышеизложенное правда и большинство из нас, вероятно, предпочло бы заниматься психоанализом с людьми (клиентами или пациентами), которые также как и мы верят, что поняв своё бессознательное, они сами и их жизнь изменятся: взаимоотношения станут ровнее и лучше, любви и денег – больше. Там и тогда, где психоанализ пользуется престижем, таких пациентов совсем немало, и их вера в психоанализ и психотерапию – нам огромный помощник. Опираясь на эту веру, мы можем позволить себе порой играть в психоаналитиков – говорить, что кто-то вторгается в чьё-то пространство и нарушает чьи-то границы, разъяснять, что норма, а что – нет, а то, что нам не по душе, называть, например, пограничностью, сопротивлением и регрессом. Человеку, верующему в психоанализ и «психологию» вообще, это всё может помочь и даже немало. Он перестанет чувствовать себя одиноким и беспомощным, получит от терапевта хоть какое-то орудие для понимания себя и других. Однако, даже у хорошо теоретически подготовленного терапевта, термины и советы скоро иссякнут, а вместе с ними и терпение.
Надеюсь, коллеги поймут меня правильно: я нарисовал «плохого терапевта», такие были, я их встречал, но не в последнее время. Я нарисовал его для того, чтобы показать: тот путь, которым «плохой» психотерапевт обычно идёт, это средний путь – путь между смесью коучинга с «кухонной» психологией и психоанализом. И, хуже всего, что «плохой» терапевт выбирает этот путь обычно бессознательно. Им руководят с одной стороны желание помочь и так заработать себе на жизнь, а с другой все вышеперечисленные «низменные» мотивы. И самая большая беда такого терапевта заключается в том, что он не понимает каким образом помощь «работает», а потому в глубине души не верит, что его присутствие, сочувствие, здравое рассуждение и совет имеют для его пациента большое значение. Обычно такой терапевт не понимает и того, как сказывается на работе психики, появление сознания там, где раньше его не было и царило одно бессознательное. Если бы он на самом деле верил и в то и в другое, он мог бы помочь гораздо проще, не прибегая без особой надобности к теории и одновременно нашёл бы возможность, хоть в одном маленьком месте сделать бессознательное осознанным, тем самым изменив структуру души своего пациента – создав осознающее Я там, где его до этого не было. Инсайт и катарсис обычно сопровождающие такое структурное изменение человек может ощутить как значимое, но оно может пройти незамеченным. Но в любом случае, оно становятся как бы точкой кристаллизации для дальнейшего роста сознания и душевного роста вообще. Порой эта точка кристаллизации очень мала, а рост очень медленный, и нужна вера терапевта в то, что то, что эта точка значима и кристалл в неё заложенный будет расти и развиваться. Но одна из особенностей сознания заключается именно в том, что оно растёт само – «Голос разума тих, но он не успокаивается, пока его не услышат. В конце концов, после бесконечных неудач он добивается успеха. Это одно из немногих оснований для оптимизма относительно будущего человечества». Но этому голосу обычно нужна помощь других людей, хотя бы одного. И если будет возможность эту помощь получить, человек за ней когда-нибудь обратится.
Таким образом речь идёт не о том, как заманить в психоанализ, а как, в помогая человеку справиться с жизненными трудностями, посадить в его душе кристалл сознания, тем самым создав потенциального психоаналитического пациента.
Примеры:

1. Молодой, спортивный и симпатичный мужчина обратился по поводу очень сильной тревоги, бессонницы и депрессии. Причина, как выяснилось, в его отношениях с партнёром, который выживает его из общей фирмы, постоянными укорами, упрёками, задержкой денег, оговорами и пр. Партнёр – брат жены, с которым они вместе создали когда-то очень успешное предприятие. Молодой человек растерян, взгляд опущен, избегает контакта, говорит со стыдом, почти плачет. Прошу в следующий раз прийти с женой, которая подтверждает рассказ мужа. Все вместе вырабатываем план, что поддержим моего пациента в том, чтобы он как можно быстрее разорвал отношения с партнёром, расплатился с долгами и начал делать что-то нацеленное на будущее. Выписываю маленькую дозу антидепрессанта и договариваемся встречаться раз в неделю в течении трёх месяцев. Поначалу «веду за руку» - интересуюсь бытом, изменениями в делах, отношениями в семье (у них двое маленьких детей, и для пациента очень важно хороший ли он отец – мысль, что он не в состоянии быть хорошим отцом двум дочерям была одной из причин упадка его духа). Терапевтический «успех» начинается с того, что уговариваю его не относить обратно в магазин дорогие кроссовки, которые, по его мнению, сейчас ему слишком дороги. Семья успешно продаёт не по карману большой дом и переезжает в квартиру, они с партнёром делят фирму на две, он расплачивается со своими долгами. Через три месяца депрессия проходит, у него хватает сил заниматься детьми, которые очень (младшая, возможно, слишком) к нему привязаны. В одной из последних бесед заходит речь о его отце, который оставил семью, когда пациенту было 7 лет и сейчас живёт в США с новой семьёй. Отец когда-то разорился, а сейчас присоединился к какой-то секте и по Скайпу призывает сына уповать только на Бога и ни о чём не беспокоится.

- Знаешь, когда я пришёл к тебе и мне было так плохо, я какое-то время думал, что он прав, может мне бросить всё, уехать в США и тоже вступить в эту секту. Я не уехал только из-за детей.

- Знал, как трудно расти без отца.

- Знал, как трудно было матери нас с сестрой растить, наше беспечное детство кончилось с его отъездом, а она очень горевала.

- Но ты ей всё возместил, когда стал богатым.

- Да (смеясь). Я говорил ей тогда: «смотри, нам ещё лучше без него, теперь мы богаты, покупай, что хочешь». Но она всё вздыхала и говорила: «ты лучше девочкам будь хорошим отцом». Но, когда началась вся эта история с фирмой, я был так напуган и зол, что всё время раздражался на них.

- А затем искупал вину и становился слишком уступчивым, и младшая усвоила, как с тобой общаться, чтобы всё получать.

- Она и сейчас приходит по ночам и ложится рядом со мной. А сегодня ночью я встал и ушёл спать в столовую. А когда утром она стала кричать, что я ночью убежал и её бросил, я только смеялся и взял её на колени. Раньше я бы очень переживал… Как ты думаешь стоит мне прийти на долгую терапию? Ну, может быть позже как-нибудь.

2. Другой молодой мужчина, сын моего знакомого, которого только что бросила жена. Мы многое проговариваем, он рассказывает и плачет, переживает, не знает, как себя надо вести: пытается удержать, говорит, что любит, а может правильно было бы злиться, сосед вот в похожей ситуации хлопнул дверью и ушёл из дома.

- Я не могу тебе посоветовать, люди ведут себя очень по разному. Мы с твоим отцом об этом никогда много не говорили, но я понял с его слов, что у вас в семье не было ссор, просто твой отец однажды встал и ушёл.

- Да, так и было. Мы с братом ничего не понимали.

- И у тебя не осталось никакой модели, как можно поступать в семейных конфликтах, что делать, как себя вести. Дай себе время, подумай сам, сходи несколько раз к психологу на работе.

Через несколько дней он мне звонит:

- Лявас, то что ты сказал так глубоко меня затронуло! Ты прав, я совершенно не знаю, как можно ссорится с женщиной. Можешь написать мне бумагу для психотерапии?

Ответ: Чтобы «заманить» пациента на психоанализ, надо начать делать «анализ» там, где находишься – без сеттинга, без рамок и границ, когда бы и кто к тебе не обратился, помогай человеку выдержать то, что на его долю выпало и одновременно лучше понять себя.
Ваши комментарии
Продолжайте мысль или разворачивайте её. Опровергайте, предлагайте альтернативы, осуждайте или расхваливайте. Предлагайте свои темы для обсуждения.
comments powered by HyperComments
Лявас Коварскис о видеотерапии
В помощь терапевтам, переводящим работу в онлайн, мы предоставляем бесплатный доступ к запись лекции психоаналитика IPA Ляваса Коварскиса (Финляндия) "Работа онлайн: терапия и супервизия по скайпу".
Для психотерапевта-профессионала крайне важно, владея теорией, не бояться применять её так, как того требует жизнь, и в трудный час воспользоваться накопленным опытом на благо себе и другим.